ФОНД "В ЗАЩИТУ ПРАВ ЗАКЛЮЧЕННЫХ"
+18

Мы в соцсетях

f vk



ИНТЕРНЕТ-ПРИЕМНЫЕ




 




 
Наша кнопка:

Фонд В защиту прав заключенных



Наши друзья

За права человека



 
Московская Хельсинкская группа
 
Комитет За гражданские праваЦентр содействия реформе уголовного правосудия
 
amnesty internationalКомитет против пыток
 
Пресс-центр Михаила ХодорковскогоПолитзеки.Ру
 
 
 
МЕМОРИАЛ о войне на Северном КавказеКавказский узел

Общественное объединение СУТЯЖНИКСОВА. Информационно-аналитический центр

 
Комитет Гражданское содействиеЦентр антикоррупционных исследований и инициатив Трансперенси Интернешнл - Р
 
 
Объединенный гражданский фронт



 

 
 

Наша кнопка:

Фонд В защиту прав заключенных

15 октябрь 2015 г.
Трехчастное общество

Асмик Новикова, социолог, руководитель исследовательских программ

 фонда «Общественный вердикт»

 

Закон об иностранных агентах позиционировался его разработчиками как справедливый и честный шаг навстречу интересам людей. Законотворцы подчеркивали, что люди должны знать, на чьи деньги общественные организации публикуют свои книги, проводят семинары, в целом, ведут свою деятельность. Общественное мнение это опровергает: каждый второй опрошенный в рамках общероссийского опроса не видит для себя никакой пользы в том, чтобы правозащитные организации, принужденные к тому, чтобы состоять в реестре «иностранных агентов», маркировали свои публикации указанием на иностранное финансирование. Еще треть (28%) вообще затрудняется оценить пользу для себя требований закона об иностранных агентах. Только 18% считает, что они видят пользу от предписаний закона. Получается, что чуть больше 80%, т.е. подавляющее большинство, либо не понимают, зачем нужно указывать «агентский» статус, либо не рассматривает это требование закона как полезное для себя. Таким образом, единственный предъявленный обществу аргумент, зачем нужен закон об иноагентах, обернулся мифом.

 Треть (31%) опрошенных считает, что указание на «агентский» статус является унизительным для правозащитных организаций, 40% такой проблемы не видят. Примечательны 29% — еще одна условная треть — которые вообще не смогли определиться с тем, унизительно или нет для правозащитной организации маркировать себя иностранным агентом. Вся эта история с агентами настолько далека и неинтересна людям, что опросами фиксируется достаточно большая доля тех, кто затруднился с ответом. Фактически, общество распадается на три части — равнодушных, согласных с тем, что маркировка унизительна, и тех, кто не видит проблемы в такой маркировке.

 Распад общества на три части произошел и в оценке того, кто оказывает реальную юридическую помощь жертвам пыток. Треть считает, что государственные органы (36%), другая треть — правозащитные организации (28%,) последняя треть (36%) — не имеет представления. Можно говорить о том, что правозащитные организации конкурируют с государственными органами в области реализации жертв пыток и это при том, что баланс ресурсов, полномочий и мощностей не на стороне правозащитных организаций.

 Опросы последнего времени фиксируют рост доверия к полиции. Социологи и эксперты делают осторожные выводы о том, что такой рост обеспечен реальными изменениями к лучшему в работе полиции. Такие изменения действительно есть, но они сосуществуют со старыми проблемами. Около половины опрошенных— 46% — считают, что пытки в полиции практикуются. Под пытками опрошенные, в основном, понимают (в исследовании был открытый вопрос) «битье дубинками, выбивание показаний, избиение, побои, рукоприкладство, надругательства и изнасилования, унижение достоинства, моральное и психологическое давление». 23 % говорят о том, что в российской полиции пыток нет, и уже знакомая устойчивая треть (31%) никак не считает и затрудняется с ответом.

 Опрос позволил оценить, какова доля тех, кто пережил пытки. Мы спрашивали о личном опыте и об опыте знакомых, родственников. Доля составляет 7%. Это был прямой вопрос, когда респондента просили оценить, были ли ситуации, которые он рассматривает как пытки. Полученная доля весьма приблизительна, но она позволяет оценить число тех, кто готов утвердительно ответить на прямой, чувствительный вопрос. Почти половина жертв «включила» юридические инструменты в свою защиту (42%), другая половина (54%) не стала этого делать. То есть люди, пережив пытки, отказались от того, чтобы защищать свои права юридическими средствами. Тем не менее, 42% “борцов” — это очень много и звучит обнадеживающе, если сравнивать с уровнем недоверия в право и возможности с его помощью чего бы то не было добиться в недавнем прошлом. Этот результат опровергает довольно устойчивую иллюзию, подкрепленную стереотипами, о «правовом нигилизме» и отказе от правовых средств защиты как повальной модели поведения граждан.

Сколько гражданам стоили пытки, а точнее — юридическая защита? Самое большее, что заплатили люди, 80 000 рублей, минимально — ничего. Средняя стоимость юридической помощи — 28 153 рубля. Можно предположить, что это, во многом, стоимость усилий по возбуждению уголовного дела, т.к. после попадания дела в машинерию органов уголовного преследования, оно уже целенаправленно двигается в сторону суда и приговора. Это не означает, что на этом «пути» не требуется юридическая помощь, но сложно представить, что эта помощь по сопровождению может быть покрыта суммой в 28 тысяч рублей.

Некоторые готовы заплатить за юридическую помощь до миллиона рублей, если их родственники пострадают от пыток. А средняя декларируемая стоимость вклада в юридическую защиту — 34 494 рублей.

 Общие осторожные выводы можно сделать следующие: правозащитные организации получили репутацию эффективных провайдеров юридической помощи в защите жертв пыток, статус иностранных агентов значим для пятой части населения, информационные кампании по дискредитации не привели к разрушению доверия к правозащитным организациям, а также к какой-либо отчетливой идеологической мобилизации общества. Люди не готовы как раньше мириться к нарушениями своих прав, используют правовые средства, а также готовы платить за юридическую помощь. А треть населения, добровольно оказавшаяся за скобками происходящего в стране, заставляет в очередной раз предположить, что российское общество имеет идеологически весьма несложную структуру: треть — лояльная внутренней политике, треть — критически настроенная, треть — социально-изолированная и отстраненная, не имеющая позиции. На нее не действуют даже изобретательные телевизионные интервенции.

(В августе 2015 года фонд «Общественный вердикт» вместе с Левадой-Центром разработали и провели социологический опрос, который касался правозащитных организаций, их роли провайдеров юридической помощи для жертв пыток, закона об иностранных агентах и его значении для граждан и самих правозащитных организаций, а также «стоимости» пыток. Это репрезентативный общероссийский опрос, с объемом выборочной совокупности 1600 респондентов со стандартной погрешностью в 3,4%).

СТАТИСТИКА
ПО ДЕЛУ
8 ноябрь 2017 г.
4 ноябрь 2017 г.
20 октябрь 2017 г.
20 сентябрь 2017 г.
19 сентябрь 2017 г.
30 август 2017 г.
23 август 2017 г.
9 июнь 2017 г.

© 2006 Фонд "В защиту прав заключенных"